Неточные совпадения
И глаза ее вдруг наполнились слезами; быстро она схватила платок, шитый шелками,
набросила себе на лицо его, и он в минуту стал весь влажен; и долго сидела, забросив назад свою прекрасную голову, сжав белоснежными зубами свою прекрасную нижнюю губу, — как бы внезапно почувствовав какое укушение ядовитого гада, — и не снимая с лица платка, чтобы он не видел ее сокрушительной грусти.
«В неделю, скажет,
набросать подробную инструкцию поверенному и отправить его в деревню, Обломовку заложить, прикупить земли, послать план построек, квартиру сдать, взять паспорт и ехать
на полгода за границу, сбыть лишний жир, сбросить тяжесть, освежить душу тем воздухом, о котором мечтал некогда с другом, пожить без халата, без Захара и Тарантьева, надевать самому чулки и снимать с
себя сапоги, спать только ночью, ехать, куда все едут, по железным дорогам,
на пароходах, потом…
— А я приехала третьего дня и все еще не чувствую
себя дома, все боюсь, что надобно бежать
на репетицию, — говорила она,
набросив на плечи
себе очень пеструю шерстяную шаль, хотя в комнате было тепло и кофточка Варвары глухо, до подбородка, застегнута.
— Ну, делать нечего, пойдем, а уж как бы мне хотелось, чтоб не удалось! Что же вчера не написал? — и Кетчер, важно нахлобучив
на себя свою шляпу с длинными полями,
набросил черный плащ
на красной подкладке.
Он устроил
себе нечто вроде палатки, а
на плечи
набросил шинель. Старик таза поместился у подножия кедра, прикрывшись одеялом. Он взялся караулить бивак и поддерживать огонь всю ночь. Нарубив еловых веток, я разостлал
на них свой мешок и устроился очень удобно. С одной стороны от ветра меня защищала валежина, а с другой — горел огонь.
— Извините, господа, я разденусь, — сказал Лихонин и, сняв с
себя пиджак,
набросил его
на плечи проститутке. — Тамара, дай ей шоколада и вина.
После"Званых блинов"я
набросал только несколько картинок из жизни казанских студентов (которые вошли впоследствии в казанскую треть романа"В путь-дорогу") и даже читал их у Дондуковых в первый их приезд в присутствии профессора Розберга, который был очень огорчен низменным уровнем нравов моих бывших казанских товарищей и вспоминал свое время в Москве, когда все они более или менее настраивали
себя на идеи, чувства, вкусы и замашки идеалистов.
Я стал даже мечтать о комедии, которая бы через сорок с лишком лет была создана
на такую же почти идею. Помню, что в Париже (вскоре после моего приезда) я
набросал даже несколько монологов… в стихах, чего никогда не позволял
себе. И я стал изучать заново две роли — Чацкого (хотя еще в 1863 году играл ее) и Хлестакова. Этого мало — я составлял коллекцию костюмов для Чацкого по картинкам мод 20-х годов и очень сожалею, что она у меня затерялась.
И тут-то вот, «у Кинча», над стаканчиком вина, Веселовский давал
себе полную волю, и ученики жадно следили за широкими картинами, которые
на их глазах
набрасывал гениальный учитель.
Будучи весь полон ими, он отставил портрет в сторону и отыскал у
себя где-то заброшенную головку Психеи, которую когда-то давно и эскизно
набросал на полотно.
Спешу, одеваю, а сзади спинка не сходится… я эту спинку и не застегнула, а так, поскорее, сверху алую шаль
набросила, чтобы не видать, что не застегнуто, и к нему
на крыльцо выскочила… вся дрожу и
себя не помню, как крикнула...
Таков мрачный вид картины, которую я имел право
набросать на основании вышеизложенных данных. Вопрос, кто был убийцей, по-видимому, не был труден и решался сам
собою. Во-первых, убийцей руководили не корыстные цели, а какие-то другие… Подозревать, стало быть, какого-нибудь заблудившегося бродягу или оборванцев, занимавшихся
на озере рыбною ловлей, не было надобности. Крик жертвы не мог обезоружить грабителя: снять брошку и часы было делом одной секунды…
Грустно, что она нас покинула; ее кончина, как вы можете
себе представить, сильно поразила нас — до сих пор не могу привыкнуть к этой мысли: воспоминание об ней
на каждом шагу; оно еще более
набрасывает мрачную тень
на все предметы, которые здесь и без того не слишком веселы.
Не заключайте, пожалуйста, из этого ворчанья, чтобы я когда-нибудь был спартанцем, каким-нибудь Катоном, — далеко от всего этого: всегда шалил, дурил и кутил с добрым товарищем. Пушкин сам увековечил это стихами ко мне; но при всей моей готовности к разгулу с ним хотелось, чтобы он не переступал некоторых границ и не профанировал
себя, если можно так выразиться, сближением с людьми, которые, по их положению в свете, могли волею и неволею
набрасывать на него некоторого рода тень.
Люблю воображать
себе этот первобытный Петербург, но только летом, когда закат солнечный
набрасывает на него фантасмагорический отлив.
Время, с которого я начинаю
себя хорошо помнить, оставило во мне резкое и грустное впечатление; это впечатление повторялось потом каждый день и росло с каждым днем; оно
набросило темный и странный колорит
на все время житья моего у родителей, а вместе с тем — и
на все мое детство.
Я встал, встала и она и вдруг вся закраснелась, вздрогнула, схватила лежавший
на стуле платок и
набросила себе на плечи до самого подбородка. Сделав это, она опять как-то болезненно улыбнулась, покраснела и странно поглядела
на меня. Мне было больно; я спешил уйти, стушеваться.
— Пожар! — вихрем пронеслось в голове испуганного насмерть мальчика, и он заметался по комнате, хватая по пути одежду и
набрасывая ее
на себя.
Издав с чьей-то помощью дрянную книжонку в Петербурге, бродяга Баранщиков уже издевается над обществом, озабоченным «исполнением положений закона гражданского», и выводя
себя на одну линию с Мининым,
набрасывает на общественных людей обвинение в патриотической измене…
Стягин промолчал. Ему делалось завидно глядеть
на такого же холостяка, как он,
на петербургского служаку, которого он в другое время обозвал бы презрительным словом"чинуш". Этот чинуш, вот сейчас, говорил с ним о
себе, своей службе, ее тягостях, холостом одиночестве,
набросал ему невеселую картину того, что делается в Петербурге и в провинции, вверху и внизу, каким людям дают ход, какой дух господствует,
на что надеяться и чего ждать.